+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

Закон о взыскании просроченной задолженности 2020 год

3 июля 2016 года был опубликован и вступил в силу (за исключением отдельных положений) Федеральный закон № 230-ФЗ «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях».

В средствах массовой информации принятый закон окрестили «законом о коллекторах». Даже редакция уважаемого портала Закон.ру в заметке об ударном завершении весенней сессии Совета Федерации указывает на принятие закона о коллекторской деятельности: «Он определяет способы контактов коллекторов с должником, общие требования к действиям коллекторов и устанавливает ограничения для их взаимодействия с должником.

Между тем, сфера применения Закона № 230-ФЗ гораздо шире узкого сегмента регулирования коллекторской деятельности, так как правила совершения действий, направленных на возврат задолженности, касаются любого кредитора, перед которым имеет денежное обязательство физическое лицо, а также любого лица, действующего от имени такого кредитора. Поэтому более корректным представляется «бытовое» именование Закона № 230-ФЗ законом о взыскании физических лиц. Я же для простоты буду пользоваться более кратким – Закон о взыскании.

Согласно пояснительной записке к закону, он разработан с целью регулирования деятельности по возврату долгов физических лиц, в том числе в части установления способов взаимодействия между кредитором, лицом, действующим от его имени и (или) в его интересах, и физическим лицом, в целях обеспечения защиты прав и законных интересов физических лиц, которые могут быть нарушены использованием недобросовестных методов взыскания. Актуальность и социальная значимость законопроекта обосновывалась в этой пояснительной записке в контексте большой проблемы закредитованности населения, роста объема просроченной задолженности по потребительским кредитам и участившегося применения недобросовестных практик взыскания такой задолженности. Соответственно, закон вводит ряд запретов и ограничений, направленных на пресечение потенциальной угрозы нарушения прав должников – физических лиц при осуществлении в их отношении действий, направленных на возврат задолженности, и устанавливает требования к лицам, осуществляющим деятельность по возврату просроченной задолженности в качестве основной (так называемым коллекторам).

В связи с этим представляется интересным установить круг отношений, регулируемых Законом о взыскании, с тем, чтобы кредитор физического лица при осуществлении действий по возврату просроченной задолженности имел представление о том, в каких случаях совершаемые им действия подпадают под установленные запреты и ограничения.

1. Закон о взыскании в целях защиты прав и законных интересов физических лиц устанавливает правовые основы деятельности по возврату просроченной задолженности физических лиц (совершения действий, направленных на возврат просроченной задолженности физических лиц), возникшей из денежных обязательств (часть 1 ст. 1 закона). Конечно, авторы закона существенно льстят закону, так как правовые основы как деятельности, так и совершения отдельных действий установлены все же Гражданским кодексом РФ. Правильнее было бы, как это и указано в наименовании закона, указать, что законом устанавливаются гарантии и механизмы защиты прав и законных интересов физических лиц при осуществлении действий, направленных на возврат просроченной задолженности, а также требования к лицам, осуществляющим деятельность по возврату в качестве основного вида деятельности.

Тем не менее из приведенной нормы мы можем сделать вывод о том, что под его регулирование подпадает любая задолженность, отвечающая одновременно трем признакам: а) физическое лицо на стороне должника; б) срок исполнения наступил; в) задолженность возникла из денежного обязательства.

С пунктами а) и в) все вроде бы понятно, а вот по пункту б) есть некоторое недопонимание. На этапе разработки проекта закона в недрах Минэкономразвития (а именно этот проект был взят за основу проекта, внесенного в Государственную Думу) предполагалось, что действие закона будет распространяться на любые денежные обязательства физического лица, в том числе и те, срок исполнения которых не наступил. Насколько я понимаю, смысл подобного решения был в том, что нельзя давать бОльшую защиту должнику, нарушившему обязательство, перед должником, обязательство которого еще не созрело. Ведь нельзя исключить ситуацию, когда кредитор начинает взаимодействие с должником до наступления срока исполнения, имея обоснованные опасения, что срок будет нарушен. Вывод подобных ситуаций за пределы регулирования закона о взыскании позволяет кредитору игнорировать те правовые ограничения, которые установлены законом в отношении взаимодействия, направленного на возврат просроченной задолженности.

Более того, фактически это дезавуирует любые установленные законом гарантии прав и законных интересов должника в тех случаях, когда денежное обязательство предполагает исполнение по частям, при этом срок исполнения как минимум последней части не наступил. Да, кредитор ограничен законом в совершении действий, направленных на возврат просроченной части обязательства, но в отношении тех платежей, срок исполнения которых не наступил, ограничения не действуют, в том числе не действует и полный отказ от взаимодействия, право на который теперь появляется у просрочившего должника. Относительно самого массового сегмента подобных обязательств (договоры потребительского кредита (займа), дикие случаи с которыми резко ускорили принятие закона, до того в разных вариациях лежавшего под сукном больше 5 лет) ограничения на взаимодействие с должником де-факто не будут действовать никогда, учитывая, что проценты подлежат уплате ежемесячно до дня возврата кредита (займа).

Это интересно:  Как списать кредиторскую задолженность по 71 счету 2020 год

Что это – упущение законодателя или его воля? С одной стороны, основание для интереса кредитора о том, будет ли внесен очередной платеж или уплачены проценты по кредитному договору в условиях просрочки по предшествующим платежам, нелогично, особенно с учетом того, что практически во всех кредитных договорах устанавливается первоочередное погашения просрочки и лишь последующее – срочной задолженности. С другой стороны, я не вижу и оснований для признания такого взаимодействия кредитора с должником неразумным и недобросовестным.

Поэтому, как мне кажется, действия кредитора по взаимодействию с просрочившим должником относительно еще непросроченной задолженности, совершенные помимо установленных законом ограничений, могут быть признаны злоупотреблением правом или действиями в обход закона только в том случае, когда кредитор перегнет палку в интенсивности такого взаимодействия. Если же перегибы примут массовый характер, вполне вероятно закон будет дополнен и распространит свое действие также на неисполненную часть денежного обязательств при просрочке исполнения других его частей.

2. Закон предусматривает четыре изъятия из предмета регулирования, каждое из которых предлагаю рассмотреть отдельно.

2.1. Часть 2 ст. 1 устанавливает, что закон не распространяется на физических лиц, являющихся кредиторами по денежным обязательствам, самостоятельно осуществляющих действия, направленные на возврат возникшей перед ними задолженности другого физического лица в размере, не превышающем пятидесяти тысяч рублей, за исключением случаев возникновения указанной задолженности в результате перехода к ним прав кредитора (цессии).

Цель данного исключения заключается в выводе из-под действия договора так называемых «бытовых» долгов (дружеских и родственных займов и т.п.), но таким образом, чтобы исключить фиктивное переоформление на физиков долгов перед юридическими лицами (например, по потребительским займам МФО или по договорам купли-продажи товаров в рассрочку) с целью вывода совершения действий, направленных на их возврат, за пределы действия Закона о взыскании.

Остаются неясными следующие практические вопросы применения данного исключения:

Во-первых, как быть с обязательствами, исполнение по которым хоть и предполагается в рублях, но его размер привязан к курсу иностранной валюты? Валютные курсы, как известно, подвержены колебаниям, иногда значительным, вследствие чего рублевый эквивалент будет меняться ежедневно. На какой момент должен производиться расчет размера обязательства в рублях для целей применения Закона о взыскании – на дату возникновения обязательства, на дату наступления срока его исполнения или на каждый календарный день в период просрочки? Два первых момента не отвечают критерию актуальности, так как в период осуществления действий по возврату за счет курсовой разницы сумма долга (исполнение все же предполагается в рублях) может пробить установленный порог как вверх, так и вниз без наступления соответствующих правовых последствий. Применение же третьего может повлечь за собой настоящую чехарду: сегодня закон распространяется, завтра – нет, а послезавтра снова распространяется. Вопрос из этой же области – получает ли защиту должник, размер задолженности которого на какой-то момент времени превысил установленный порог за счет начисленных процентов или неустойки?

Во-вторых, идет речь о размере всего обязательства или только о просроченной задолженности? С одной стороны, везде в тексте закона законодатель употребляет словосочетание «просроченная задолженность», и только в рассматриваемом пункте просто «задолженность», что вроде как указывает на размер всего обязательства, а не только просроченной части. С другой стороны, такое толкование лишает норму какой-либо смысловой нагрузки, ведь закон в принципе не регулирует совершение действий, направленных на возврат непросроченной задолженности, а при подобном толковании кредитору по сути вменяется взыскание всей суммы, пусть даже он и не планирует заявлять требование о досрочном исполнении обязательства.

Это интересно:  Займ с просроченной задолженностью на карту 2020 год

В-третьих, исключение не действует в отношении любых новых кредиторов либо только тех, к которым требование перешло в порядке цессии (по договору)? Иными словами, для чего во фразе «за исключением случаев возникновения указанной задолженности в результате перехода к ним прав кредитора (цессии)» отдельно в скобочках выделено слово «цессии»? Чтобы уточнить (значение «только цессии») или акцентировать (значение «в том числе цессии»)? Любое из приведенных толкований на практике может привести к перекосам правоприменения. Что в «бытовом» обязательстве, требование из которого перешло к наследнику кредитора, с политико-правовой точки зрения заслуживает изменения статуса нового кредитора по сравнению с правопредшественником? Либо, если толковать как «только цессии», почему должны прекращаться имевшиеся изначально гарантии прав должника при переходе требований к участникам кредитора – юридического лица при его ликвидации?

Понятно, что ответ на указанные вопросы должна дать практика применения Закона о взыскании, но представляется, что все их можно было бы снять установлением простой, понятной и внятной с точки зрения правовой определенности привязки к моменту возникновения обязательства: если на момент возникновения обязательство соответствует критериям, исключающим применение к нему норм Закона о взыскании, то оно остается таковым весь период своего существования вне зависимости от субъектного состава и размера долга, и наоборот – изменение субъектного состава не даст дополнительных гарантий, если их не было в момент возникновения обязательства.

2.2. Частью 3 ст. 1 Закона о взыскании из-под его действия выведена деятельность по возврату просроченной задолженности, осуществляемая в отношении физических лиц, являющихся индивидуальными предпринимателями, по денежным обязательствам, которые возникли в результате осуществления предпринимательской деятельности.

Первый вопрос к данному изъятию перекликается с затронутой мной выше темой субъектного состава правоотношения – получает ли должник дополнительную защиту при прекращении предпринимательской деятельности? В результате этого имеющиеся у него обязательства не превращаются в «бытовые», то есть оснований для дополнительной защиты вроде бы нет. В то же время буквальное толкование говорит в пользу обратного. Решением точно также могло бы стать установление «компетенции» закона на момент возникновения соответствующего обязательства.

Второй и более важный вопрос. Норма говорит о деятельности по возврату просроченной задолженности, ни словом не упоминая действия по такому возврату. Но мы же помним, что Закон о взыскании «устанавливает правовые основы деятельности по возврату просроченной задолженности (совершения действий, направленных на возврат просроченной задолженности)». «Деятельность» и «совершение действий» — это в данном случае синонимы? Не уверен. Если я занял деньги соседу и требую их возврата, вряд ли можно утверждать, что я осуществляю деятельность по их возврату, все же скорее совершаю действия. Это же относится к любому первоначальному кредитору. Совокупность действий по возврату можно назвать деятельностью лишь в том случае, когда ее результат является продуктом, имеющим самостоятельную ценность. В терминологии Закона о взыскании (пусть этот термин и не раскрывается напрямую) – это систематическое совершение действий, направленных на возврат просроченной задолженности, в чужом интересе или в своем интересе в отношении приобретенной просроченной задолженности. Поэтому мне кажется разумным именно такое толкование, при котором за пределами регулирования находится только деятельность по возврату просроченной задолженности индивидуальных предпринимателей, но не само совершение действий, направленных на ее возврат. То есть для осуществления деятельности не нужно соответствовать требованиям, предъявляемым к профессиональным взыскателям (коллекторам), но сами действия должны совершаться с учетом всех запретов и ограничений, которые установлены Законом о взыскании. В конце концов, предприниматели тоже люди, зачем же беспокоить их звонками чаще двух раз в неделю?

2.3. Часть 4 ст. 1 Закона о взыскании исключает из сферы его регулирования правоотношения, связанные с взысканием просроченной задолженности физического лица по коммунальным платежам, за исключением случаев передачи полномочий по взысканию банкам или профессиональным взыскателям. Тут особо без комментариев: коммуналка – это «священная корова», а лоббистские возможности коммунальщиков превзошли таковые у банковского сообщества. Как писала редакция Закон.ру в упоминаемой выше заметке, «иначе требовать от граждан оплаты долгов по коммунальным услугам станет проблематично». Если вспомнить обоснование актуальности и социальной значимости закона, приведенное в пояснительной записке, можно сделать вывод, что законодатель считает нормальным использование недобросовестных практик взыскания применительно к должникам по коммуналке.

Это интересно:  Анализ состава и движения кредиторской задолженности 2020 год

2.4. Положения Закона о взыскании не распространяются на отношения, возникающие в соответствии с законодательством о гражданском судопроизводстве, судопроизводстве в арбитражных судах, арбитраже (третейских судах), производстве по делам об административных правоотношениях, исполнительном производстве, адвокатуре и адвокатской деятельности, нотариате, банкротстве, бюро кредитных историй и уголовно процессуальным законодательством.

Мне интересно, каким образом на практике будет определяться приоритет законодательства в «пограничных» ситуациях.

Возьмем, к примеру, гражданский процесс, в котором стороны имеют право окончить дело миром. При этом положения Гражданского процессуального кодекса РФ не содержат каких-либо норм, регламентирующих процедуру обсуждения и согласования мирового соглашения. Как быть в ситуации, когда должник в свое время заявил отказ от непосредственного взаимодействия с кредитором, но кредитор желает предложить должнику заключить мировое соглашение, содержащее определенные уступки со стороны кредитора – вправе ли представитель кредитора позвонить должнику либо встретиться с ним для доведения предлагаемых условий и нахождения компромиссного решения? Это будет расцениваться как реализация процессуального права стороны гражданского судопроизводства на заключение мирового соглашения либо как совершение действий, направленных на возврат просроченной задолженности? От ответа зависит возможность привлечения кредитора к административной ответственности, размер которой может превысить сумму долга.

Еще интереснее ситуация с мировым соглашением или согласованием плана реструктуризации в рамках дела о банкротстве физического лица. Да, кредиторы вправе предлагать условия, но как установить целесообразность таких предложений, перевести их из абстрактных несбыточных планов в нечто, приближенное к реальности, без получения необходимой информации от должника, без уточнения его реакции на планы кредиторов, без обсуждения конкретных условий? Между тем, в силу прямого указания пункта 1 части 1 ст. 7 Закона о взыскании со дня признания обоснованным заявления о признании гражданина банкротом (не опубликования сведений об этом, а именно с даты вынесения соответствующего судебного акта!) не допускаются по инициативе кредитора телефонные переговоры и личные встречи с должником. Писать должнику письма без гарантии, что он их получит? Контактировать посредством финансового управляющего, у которого может быть и свой интерес в продолжении процедуры? Или все же признать, что взаимодействие с должником, необходимое для реализации прав кредитора в деле о банкротстве и не направленное на получение преимущественного удовлетворения – это добросовестная и законная практика, а не те явления, с которыми призван бороться Закон о взыскании?

Есть еще специфический вопрос о том, распространяются ли ограничения и запреты Закона о взыскании на внешнего или конкурсного управляющего, который в силу прямого указания закона о банкротстве обязан принимать меры по взысканию задолженности перед должником. Я считаю, что арбитражный управляющий как и любой другой кредитор все же связан положениями Закона о взыскании. Да, обязанность предусмотрена специальным законом, но сам процесс взыскания задолженности закон о банкротстве не устанавливает, как следствие, нельзя считать, что отношения между конкурсным управляющим и должником банкрота возникают в соответствии с законодательством о банкротстве и на них распространяется изъятие части 2 ст. 3 Закона о взыскании.

Резюмируя изложенное, вынужден констатировать, что некорректное и допускающее различные толкования определение сферы применения Закона о взыскании скорее всего приведет к возникновению спорных ситуаций. Разрешаться эти ситуации будут как в рамках привлечения кредиторов и действующих от их имени лиц к административной ответственности (а штрафы за нарушения установлены существенные), так и при рассмотрении исков должников о возмещении убытков и компенсации морального вреда, причиненного неправомерными действиями кредитора, факт причинения которого теперь будет презюмироваться в силу прямого указания ст. 11 Закона о взыскании.

Статья написана по материалам сайтов: .

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector